вторник, 12 ноября 2013 г.

14 На реке, на Бобре...



Эта статья тоже впервые была опубликована на Тройской Унции.

Жаль, нет у меня фотографий той поры. Зато вспомнила пару куплетов из песни, которую мы в стройотряде сочинили и распевали на популярный тогда мотив:


Об этом, товарищ, не вспомнить без слёз.
Двух бедных студентов загнали в колхоз.
Там вывели в поле и дали на них
Тяжёлую тяпку,
Тяжёлую тяпку,
Тяжёлую тяпку – одну на двоих.

Огромное поле сурепкой цвело,
Палящее солнце им головы жгло,
А в руки впивался колючий осот,
Но шли два студента,
Но шли два студента,
Но шли два студента вперёд и вперёд.


В студенческом отряде я была всего один раз – после второго курса в родном Полиграфическом (он же Порнографический, он же Полигамический, он же Московский Питомник Идиотов, ныне – Университет Печати) это было обязаловкой. И мне посчастливилось пропасть не в стройотряд, а провести почти два незабываемых месяца в Енотаевском районе Астраханской губернии на сборе яблок, помидоров и арбузов. Чудесные места, хоть сначала нам, городским девочкам и мальчикам, так не показалось.
Узрев лагерь, состоящий из двух щелястых бараков с земляным полом и нарами, столовой под навесом, кухни и пары сортиров, скромно прячущихся за деревьями, народ впал в тихую панику. Особо впечатлительные барышни паниковали в голос, не желая слушать о том, что этот лагерь – самый комфортабельный в области. Другие стоят посреди степи, и воду туда привозят в бочках. Наш же располагался прямо на берегу реки Бобёр, правого рукава матушки-Волги. Вокруг – обширный запущенный сад, в котором росли яблони и шелковицы. Тут же, рядышком, длинная песчаная коса, а в паре километров – деревня с поэтическим названием Пришиб, и сельпо в ней функционирует исправно: «Бильмицин» с «Кальвадосом» не переводятся.
Обжившись, мы по достоинству оценили перечисленные удобства. Всё оказалось не так уж плохо. Всё, кроме комаров. Тамошние комары – это чудовища, способные прокусить кед вкупе с шерстяным носком. Свирепствовали кровопийцы, как им и положено, от заката до рассвета, добросовестно затрудняя нам личную жизнь. А недостатка оной никто не испытывал, несмотря на то, что девчонок в отряде было на порядок больше, чем ребят. Нас навещали кавалеры из Пришиба, как на подбор – высокие плечистые блондины. Наносил визиты доброй воли отряд из какого-то Астраханского ВУЗа, в котором, наоборот, были одни парни всех мастей вплоть до африканцев. Сезонники какие-то наведывались, браконьеры с острова, который отделяет реку Бобёр от Волги…
Впрочем, для браконьеров личная жизнь как таковая не была самоцелью, им просто требовалось общество. Эти два мужика, живя на острове, валили лес и попутно ставили перемёты на осетров. Одному было порядка тридцати лет, другому – слегка за сорок, и дружили они не со всеми подряд, а лишь с теми, кого спасли, то есть, с самыми безбашенными.
Я и Наташка с этими благодетелями познакомились в результате заплыва с косы на остров. Разумеется, плавать туда запрещалось, так как река широкая, метров двести, а течение очень сильное. Зайдешь по пояс, и стоять уже невозможно – сносит. Но плескаться возле берега скучно, и мы поплыли, стараясь загребать против течения, чтобы хоть до самого Каспия не унесло. Где-то посередине я почувствовала себя Чапаевым, а Наталью потеряла из вида: эта умница явилась на пляж с накрашенными глазами, от волны отворачивалась, и смогла выползти на берег гораздо ниже по течению. Ну, доплыли кое-как. А глубина там приличная: только вцепившись в траву на берегу, я смогла нащупать ногами дно.
И вот сидим мы, две непуганые русалки, и прикидываем, сколько придётся топать вдоль берега вверх по течению, чтобы на обратном пути не просквозить мимо родной косы. И подходит дяденька.
- Из лагеря? – спрашивает.
- Ага, - отвечаем мы обречённо.
- Ну, пошли, - посадил нас в моторку и отвёз на косу, попутно рассказав, что мы – далеко не первые пловцы в этом сезоне.
Браконьеры приезжали к нам вечерами, один - два раза в неделю. Вместе, но каждый на своей лодке, такие оба серьёзные и почти чистые. Специально никого не звали, но «спасенцы», свободные на тот момент от личной жизни и других важных дел, охотно рассаживались по моторкам, стараясь не наступать на живого осетра, свернутого колесом, чтоб не бился.
На острове, на высоком берегу, ждал костер, уха с оковалками парной осетрины, солидная миска икры, которую смешно было мазать на хлеб, и потому ели столовыми ложками. А также – трёп, смех и песни почти до утра. Деревья вокруг стояли тихо-тихо, а искры от костра взлетали к самому небу и смешивались там с баснословно крупными звёздами. Иногда казалось, что со стороны лагеря доносится зубовный скрежет тех, кому не дают почивать отголоски нашего веселья.
Под утро нас привозили обратно, а в шесть часов подъём – и на работу. Один раз, правда, пришлось самим грести, потому что некие туристы купили у наших браконьеров осетра, расплатившись парой бутылок, отчего тех сморил беспробудный сон. Нам же мотор завести не удалось. Вот и гребли по очереди против течения, остервенело распевая «Мы на лодочке катались…» Поспели в лагерь аккурат за полчаса до побудки, но выжили, поскольку в тот раз с нами ездил Никита – студент-медик, изображавший отрядного врача. Широко перекрестив честную компанию, он объявил, что на сегодня все от работы освобождены, и уполз в мужской барак.
Вот как-то не особенно запомнилась сама работа… А ведь была, и довольно тяжелая. Сначала пропалывали помидоры – огромное поле, грядки в бесконечность уходят. Сорняки крепкие такие, колючие. То и дело с разных концов поля доносится визг: это кто-то из девчонок змею увидел. Поначалу обмороки от жары случались, но это быстро прошло. С поля тащились полусогнутыми, на подкашивающихся ногах. К жизни нас возвращали туристы, разбившие лагерь чуть ниже по течению. Ведро компота и ящик вареных раков для бедных студентов у них всегда находился. В те места приезжали семьями - на машинах, с палатками, с надувными лодками. Всё, как теперь говорят, в шаговой доступности: река, поле, сад. Только на бахчу ехать надо, но – не слишком далеко.
На сборе яблок стало полегче. Там можно было посидеть на дереве, поваляться на штабеле ящиков. И яблоки вкусные, опять же. Неудобство доставляли колючки. Уж не знаю, что за трава там растет, но мелкие колючки потом приходилось сбривать с одежды ножом, иначе – никак. Затем помидоры поспели. Мясистые, сахарные. В августе нас начали возить на бахчу. Наш бригадир, студент экономического факультета, подсчитал, что каждый «боец» отряда за день уничтожал, в среднем, семь арбузов. Вполне достоверная цифра. За неимением ножей арбузы разбивали об дорогу. В розовых мыли руки, красные поедали. Очень скоро, зажравшись, стали выедать только середину. А однажды я застала одну подругу, Верунчика, за чудовищным извращением: она сидела на корточках над расколотым арбузом и, брезгливо расковыривая мякоть, выбирала семечки.
Да, почки мы себе прополоскали тогда капитально. Серьёзной проблемой была необходимость постоянно бегать за горизонт, поскольку вокруг – степь да степь, и укрыться решительно негде. Шары перекати-поля в силу своей прозрачности на роль кустов никак не годились. Ребятам было проще: отошел на несколько шагов, отвернулся от общества… А нам, бедняжкам, приходилось регулярно наведываться в канаву, которой была окопана бахча по периметру – чтобы прямо на машинах воровать не заезжали.
Как-то, в дождливый день, ребята уговорили Никиту поделиться запасом спирта и шприцом закачали огненную воду в арбуз. Думали, крюшон будет, а получилась редкостная, абсолютно несъедобная пакость. Никита так и не простил инициаторов этого безобразия.
Загорели мы там все буквально до черноты, ведь целыми днями были одеты по-пляжному. Вернувшись домой, я едва не осиротела по этой причине. Я приехала поздно ночью, дома все спали, свет в подъезде не горел, а ключей не было. Звонила долго. Наконец, матушка открыла и, переменившись в лице, медленно осела на галошницу. Как выяснилось, увидела она лишь зубы и светлую ветровку, поскольку всё остальное было под цвет тёмно-коричневых вельветовых брюк.
То дивное лето давно затерялось среди других, но не забылось, не потускнело. Как жаль, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку… Всё бы, кажется, отдала за шанс вновь окунуться в прохладную реку Бобёр. Вновь увидеть неправдоподобно огромную луну, почувствовать себя молодой, бесшабашной и абсолютно уверенной в том, что ничего дурного со мной случиться не может. Попробовать разве? Вдруг получится?

14 комментариев:

  1. блин, ностальгия поперла ") столько в студенчестве было, е-моё.. .
    студотряды вообще нечто, конечно же ")

    попробуй, вай нот... пусть и говорят, что в одну реку дважды не войти

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Надо будет как-нибудь. Там места замечательные. Опять же рыба, раки, арбузы, помидоры...
      У меня один знакомый не так давно ездил в те края на рыбалку. Видела его фото с пойманным сомом. Они были почти одного роста :)

      Удалить
    2. дразнисся, да? вот так вот, понимаешь, солью и перцем посыпаешь ")))

      Удалить
    3. И ничего не дразнюсь. Этот знакомый - невысокого роста :)))

      Удалить
  2. Почитал и вспомнил свою молодость. Когда учился в техникуме, на отправляли на месячишко в колхоз на сельхоз работы, это называли практикой. Условия проживания сходные и приключений хватало.
    А потом две уборки урожая по шесть месяцев, это было во время службы в Армии. Тут я был водителем. Летом жили в палатках, осенью в домах, барачного типа. Тут приключений было не меньше, да еще и масштабы другие.
    Есть что вспомнить.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Эх, молодость, молодость...
      У нас ещё была "картошка" на 4-м курсе. Тоже повеселились от души :)

      Удалить
  3. Как все знакомо. ССХО- так мы назывались. Правда дислоцировались в Молдавии и собирали табак, помидоры, яблоки и занимались с виноградом. А вот на бахчу попадали только самые- самые, в награду за ударный труд.Моя главная задача была перегонять трактор с деревянными контейнерами под яблоки, сцепленные вагончиками. И все бы ничего, но вот на нейтральную передачу я никак не могла попасть. Вот и сидела в кабине, пока остальные скакали горными козлами по деревьям. А тракторист в это время бухал со своими...

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Как погляжу, вам тоже есть что вспомнить :)

      Удалить
    2. Оооо... еще как, Мария! Моя бурная юность- шило в одном месте, которое не давало спокойно жить и толкало на разные "подвиги", ну без особого экстрима, конечно. Но, будучи студенткой, принимала активное участие во всей студенческой жизни.

      Удалить
    3. Так поделитесь воспоминаниями, интересно же. И фотки наверняка остались :)

      Удалить
  4. С удовольствием прочитала ваши воспоминания о жизни в стройотряде. Это тогда казалось, что там прелюдия, а настоящая жизнь впереди, впереди... Мы с подругой юности много озорных случаев вспомнили из студенческой жизни. Мария, вы очень правильно подметили - мысль, что ничего дурного не случится с нами, в юности была основной.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Это была даже не мысль, а полная уверенность. Эх, где мои 19 лет... :)))

      Удалить
  5. Помню, помню эту статью, Марина. Кажись, и комментировал её там, в ТРУ.
    Ну, вот забрёл сюда, на 12 комментариев и решил и свой добавить. ))
    А что? Тема для вечного студента очень близкая, я бы сказал, родная даже.
    Только вот начал вспоминать и испугался. Это ведь я не только комментарием не отделаюсь, статьи не хватит. Да что там статьи, - рассказ, очерк, эссе не катит. Можно было бы повесть "зафигачить", но только ленив стал - идей и задумок много, а мотивации надолго не хватает.
    В общем, называется "начал за здравие ..."
    Надо хоть конспективно перечислить мои детство, отрочество и университеты
    В школе впервые "стройтряд" у нас был в 6-м классе. На несколько дней с ночевой забросили нас уже в ноябре кукурузу в дальнее село в районе собирать. Морозы уже стояли, и снег сыпал. Учили ребята меня в кукурузе курить в первый раз. Не понравилось, отложил это дело на более поздний срок.
    В Николаевском судостроительном техникуме, куда я поступил после 8 класса, тоже работали в совхозе, на бахче, арбузы убирали. И не один раз, и не по одной неделе.
    В ХАИ два года подряд ездил в составе ССО на стройку ж.д. "Тюмень - Сургут". Рубили под неё просеку. Я тоже об этом в Тройской Унции писал.
    Даже после окончания института работая на секретном предприятии в Кёниге, несколько раз участвовал в многодневной помощи селу. Об это ещё писать надо будет, много есть рассказать чего.
    Прошу прощения за сумбурное письмо - это и есть итог ночных хождений по гостям. )
    ЗЫ. Я ещё загляну сюда (не всё сказал).

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Рассказ о ССО на просеке я помню. А мы ещё "на картошку" ездили на 4-м курсе. Тоже есть что вспомнить :)

      Удалить